НЕФТЬ-ГАЗ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
На главную >>


Теперь на нашем сайте можно за 5 минут создать свежий реферат или доклад

Скачать книгу целиком можно на сайте: www.nglib.ru.

Предложения в тексте с термином "Он"

Фромм заключает: "Важно, что Фрейд считал, что превалирующая ориентация на собственность возникает в период, предшествующий достижению полной зрелости, и является патологической в том случае, если она остается постоянной.

Проблемой этой занимались многие философы, но, пожалуй, более всего она оказалась разработанной экзистенциалистами (М.

Человек должен следовать своей цели, даже если она оказывается неосуществимой, даже (и тем более) в "пограничной" со смертью ситуации, "пограничной" для отдельного индивида и для человечества в целом.

И если ряд новых наук (теория вероятностей, статистическая физика) попытались овладеть этой сложностью количественно, то с точки зрения качественной она еще долго квалифицировалась как нечто дезорганизованное, лишенное какой-либо внутренней упорядоченности.

Уже сама гипотеза материалистического объяснения истории, как она была сформулирована в "Тезисах о Фейербахе", "Немецкой идеологии", предисловии к "К критике политической экономии", в известной степени исходила из идеи системности общества.

Социализация индивида по сути дела есть его адаптация к существующей системе, она предшествует его попыткам адаптировать саму систему к своим потребностям и интересам.

"ноос" -разум), как она была названа с легкой руки В.

Социальной средой для данной социальной системы, данного конкретного общества являются все другие социальные системы и несистемные социальные факторы, с которыми она находится в разнообразных видах взаимодействия.

Эта сфера не только исторически первая, она же и "прародительница" всех остальных сфер жизнедеятельности общества - социальной, политической, духовной, экологической.

Во-первых, она проявляется в том, что в современной литературе получило название "встречного" характера техники.

Если техника бездействует, ржавеет (а таких случаев, к сожалению, пока еще много), то она также отнюдь не является производительной силой общества.

Но под каким бы углом зрения мы ее ни рассматривали, она всегда целостна, проникнута единым началом.

Форма организации общественного хозяйства непосредственно отражает уровень производительных сил, общественного разделения труда, она, следовательно, генетически связана с соответствующим технологическим способом производства.

Другими словами, форма организации общественного хозяйства имеет двойное происхождение: генетически она связана и с технологическим, и с экономическим способами производства.

Государственная собственность в плане формально-абстрактном содержала в себе все возможности для функционирования в качестве общенародной; такой она и воспринималась массовым сознанием в течение длительного периода, порождая, хотя и не совсем обоснованное экономически, как выяснилось позднее, чувство хозяина своего предприятия, своей страны.

Народность еще не может "похвастаться" такой целостностью экономической жизни, но она уже выгодно отличается от исторически предшествующих ей этносов серьезными подвижками в этом отношении.

Когда говорят "пустыня", независимо от того, ледяная она, песчаная или послечернобыльская, выражают главное - отсутствие народонаселения.

Что касается последней, то она, во-первых, лучше отражена в литературе, а во-вторых, лежит ближе к поверхности вещей и потому легче улавливается обыденным сознанием.

В определенном смысле в этом же направлении воздействует и миграция, в особенности если она принимает гипертрофированный характер.

Хотя дискриминация деревни с веками смягчалась, но она не исчезла и сегодня.

После запуска Советским Союзом первого в мире искусственного спутника Земли (1957) президент США создал специальную комиссию, и она пришла к выводу, что основа советского приоритета в освоении космоса заложена в оптимальной системе образования, прежде всего в его всеобщности, позволяющей легче находить Ньютонов и Ломоносовых.

С 60-х годов в США доля расходов на образование быстро увеличивалась, у нас постепенно снижалась: в 1950 году она составляла в СССР 10% национального дохода, в США - только 4%.

В то же время было бы неправильно определять интеллигенцию как класс эксплуатируемых только на том основании, что она не является владельцем средств производства.

В целом же интеллигенция ни в одном обществе - а она существует, начиная с эпохи рабовладения -не является классом, ибо не занимает самостоятельного места в системе материального производства.

В плане социально-экономическом она отнюдь не может быть причислена ни к крестьянам, ни к рабочим.

Она опосредована, как будет показано ниже, целым рядом моментов (природных, этнических, наконец, социально-психологических).

Поскольку это не вся природа, а именно географическая среда общества, то она и испытывает на себе определяющее воздействие социального.

В реальной же исторической действительности (и это было ясно уже Гегелю), "государство настоящее, правительство возникают лишь тогда, когда уже существуют различия сословий, когда богатство и бедность становятся очень велики и когда возникают такие отношения, при которых огромная масса уже не может удовлетворить свои потребности так, как она привыкла" [ 1 ].

С философией происходило обратное: чем больше она отпочковывала от себя отрасли научного знания, тем становилась богаче, плодотворнее, полезнее для общества, ибо приобретала свое собственное лицо, свой собственный, не совпадающий с другими предмет исследования, иначе говоря, свои собственные функции.

Во-первых, она принудительна по своей сущности и навязывается одной частью общества другой.

Она не может быть сведена только к своей формацион-ной составляющей, хотя, разумеется, государство вмешивается в экономику настолько активно, насколько это нужно для нормального функционирования опекаемого ею социально-экономического строя.

Если же власть принадлежит наиболее богатому меньшинству ("аристократия", по Аристотелю), она имеет тенденцию деформироваться в такую "неправильную" форму, как олигархия, в узкокорыстную власть немногих.

Чтобы понять их сущность и линию разграничения между ними, нужно иметь в виду, что воздействие государства на экономику может быть трояким: а) государство может действовать в том же направлении, что и экономика, - тогда развитие экономики идет быстрее; б) государство может действовать наперекор экономическому развитию - тогда она терпит крах через определенное время; в) государство может ставить экономическому развитию преграды в одних направлениях и стимулировать его в других.

Личность не может жить без государства, она признает его некоторой ценностью и готова действовать в нем, неся жертвы.

Возвышенной является духовная сфера жизни общества и в плане генетическом: будучи порождением общественной практики, исторически она завершает собой формирование социума, как такового.

Идеология есть система теоретических взглядов, отражающая степень познания обществом мира в целом и отдельных его сторон, и, как таковая, она представляет более высокий по сравнению с общественной психологией этап, уровень общественного сознания - уровень теоретического отражения мира.

, то понятие "идеология" в таком дифференцирую щем эпитете не нуждается: нет идеологии индивидуальной: она всегда носит общественный характер.

Как зародилась мысль в индивидуальном сознании, как она себя поняла, как перешла к другим людям, к первым неофитам, как постепенно видоизменялась.

Если идея длительное время не функционирует ни в одном индивидуальном сознании, она выходит в "тираж погашения" и в сознании общественном, то есть умирает.

И в этой "черточке" содержится изрядная доля истины, поскольку каждая социально-экономическая и политическая сила имеет свое правосознание и, борясь за политическую власть (а тем более захватив ее), она пытается воплотить это правосознание в легитимной правовой системе.

Как и любое общественное явление, религия выполняет определенные социальные функции, ради которых она возникла и существует.

А вот мнения о том, каково предназначение философии, насколько она нужна и полезна человеку и обществу, окажутся резко отличающимися друг от друга.

В действительности же любая философская система, какой бы "заоблачной" и "туманной" она ни выглядела, и по своему содержанию, и даже по своей исторической форме всегда есть опосредованное отражение социального бытия.

Чем всеобъемлемее мысль и чем более она держится во всеобщности, тем легче она для поверхностного разумения, потому что частности содержания не развиты в ней и о них не подозревают.

Но она имеет и теневую сторону: чрезмерная дифференциация заслоняет от исследователя цельный образ изучаемого предмета, характеризующие его общие закономерности.

Она состоит в концентрации мысли на чем-то таком, чего мы еще не знаем, и в попытке его познать.

При таком понимании научное исследование проходит две стадии - на первой опытным путем обнаруживается закономерность, на второй она получает соответствующее теоретическое выражение.

В этом смысле она и анализируется ниже.

В преломлении к конкретному труду ученого она выражается в негативном отношении ученого к такому явлению, как плагиат, когда человек выдает чужие научные результаты за свои.

Да, она бесполезна в плане узкоутилитарном, прагматическом, ибо философия не может научить выпечке пирогов, плавке металла, обувному ремеслу и т.

Более того - она не может подменить собой ни одну из конкретных наук, решая за них их специфические проблемы.

И только обретя свои специфические функции, философия перестает быть бесполезной: она дает конкретным наукам то, что они сами синтезировать не могут - мировоззрение и методологию.

И если в соответствии с этими внутренними законами наука не может (или на сегодняшний день не готова) выполнить команду, она проявляет непослушание, которое далеко не всегда с явным пониманием встречается обществом.

Таким образом, обнаруживается собственная внутренняя логика развития науки, дающая себя знать и в тех случаях, когда наука отстает от потребностей практики, и в тех случаях, когда она их опережает.

На первых этапах наука еще не могла оказывать сколько-нибудь значительного воздействия на развитие производства, она, как правило, шла рядом с производством или даже позади него, теоретически обобщая post factum эмпирически добытые технические новшества.

Именно потому, что наука стала способной глубоко отражать сущность вещей, она может оказывать преобразующее воздействие на материальное производство, а через него - и на жизнь общества в целом.

Она не может являться абсолютной, поскольку индивид не Робинзон: он живет в обществе подобных ему, а посему его свобода должна быть "притерта" к свободе других индивидов, коррелироваться с ними.

В зависимости от того, как достигается прибыль (юридически и нравственно допустимыми способами или грязными, криминальными) и на что она расходуется, общественная значимость собственника может проявиться либо со знаком "плюс" либо со знаком "минус".

О первом из них - проблеме здоровых потребностей - скажем очень кратко, поскольку она уже рассматривалась в главе второй.

Здесь, в границах историко-научного здания социальная философия не является уже монопольной владелицей верхнего этажа: она делит его с еще одной научной дисциплиной - методологией истории или, как ее часто именуют, методологией исторического познания, которая имеет своим предметом общетеоретические проблемы, встающие перед исторической наукой.

И хотя грань между социально-философскими проблемами и методологическими проблемами самой исторической науки весьма условна, но все же она существует.

Аргументация была различной: это - и успехи цивилизации, позволяющие семье свести чуть ли не к нулю свою хозяйственную функцию; и последствия неизбежной эмансипации женщин (в том максималистском виде, в каком она тогда представлялась многим); и шагнувшая далеко вперед система образования, которая якобы должна взять на себя воспитательную функцию, выполнявшуюся семьей.

Тоффлер вспоминает, что когда он со своей будущей женой учился в школе, она была единственной ученицей в классе, родители которой находились в разводе.

В наибольшей степени она проявляется в переломных ситуациях, когда перед обществом возникает проблема исторического выбора.

В свою очередь эволюция не сводится только к количественным изменениям, она включает в себя и скачки.

Она всегда представляет собой сложную систему отдельных задач, которую можно свести к четырем основным: а) смена типа собственности, лежащего в основе устаревших производственных отношений, новым, более прогрессивным; б) создание адекватной новому способу производства материально-технической базы; в) формирование новой общественной дисциплины труда; г) создание саморегулирующейся экономической системы.

Комментируя эту формулировку, Ключевский говорил: "Нашу русскую историческую литературу нельзя обвинить в недостатке трудолюбия - она многое отработала; но я не взведу на нее напраслины, если скажу, что она сама не знает, что делать с обработанным ею материалом; она даже не знает, хорошо ли его обработала" [2].

С одной стороны, "революция отбрасывает весь балласт старых институтов", но с другой, -"разрушение, производимое революцией, настолько велико, что она не может компенсировать этого разрушения" [2].

"Цена революции", как правило, действительно велика [3], но у Тойнби она явно преувеличена и перечеркивает любые возможности дальнейшего общественного прогресса.

Ленин подчеркивал, что в "научно-экономическом смысле" она была прогрессивна, так как не закрывала путь капиталистическому развитию, а содействовала ему, расчищала для него дорогу, хотя наиболее мучительным, наиболее тяжелым для основных масс крестьянства путем.

Так, историки кастового общества в Индии пришли к выводу, что каста брахманов не всегда находилась в позиции неоспоримого превосходства, которую она занимает последние два тысячелетия.

В качестве канала вертикальной мобильности семья выступает, как правило, в том случае, когда она возникает в результате брака представителей разных социальных статусов.

Обнаруживается она не только в заметной специализации одних философов и размежевании гносеологических и социально-философских произведений у других, но, прежде всего, во внутренней логике развития самой социальной философии, которая отнюдь не копирует логику развития философии в целом или отдельных ее частей (онтологии, гносеологии, концепций развития).

"Она, - писал Печчеи, -была и остается культурой, отдающей препочтение количеству перед качеством, -цивилизацией, которая не только не желает считаться с реальными возможностями жизнеобеспечения на планете, но и бездумно расточает ее ресурсы, не обеспечивая при этом полного и разумного использования человеческих возможностей" [2].

И хотя поправка действительно существенная, но она не выводит критерий, принятый в качестве основного, за пределы одной - экономической - сферы социальной действительности, не делает его поистине интегративным, то есть пропускающим через себя и впитывающим в себя изменения буквально во всех сферах жизни общества.

И если она в данной стране на 10-12 лет ниже, чем в группе развитых стран, да к тому же обнаруживает тенденцию к снижению, соответственно должен решаться вопрос и о степени прогрессивности.

Каждая последующая формационная и цивилизационная ступень является более прогрессивной и в плане личностном - она расширяет круг прав и свобод личности, влечет за собой развитие его потребностей и совершенствование его способностей.

"Хотя уже до французской революции знать была подавлена Ришелье и ее привилегии были уничтожены, но как духовенство, так и она сохранили все свои права по отношению к низшему классу.

Для народничества толпа, по сути дела, всегда остается толпой, даже в том случае, если она пробуждена критически мыслящими личностями и идет за ними: она движется и действует именно как толпа - идет за критически мыслящей личностью куда угодно.

Таким образом, классовая борьба представляет собой не аномалию, не что-то привносимое во взаимоотношения классов извне, она - закон развития антагонистических формаций, поскольку в последних существуют и действуют большие социальные группы с противоположными интересами.

Во-первых, она позволяет классу удовлетворять свои повседневные, частные интересы.

Во-вторых, она является подготовительным этапом к более высоким формам борьбы - политической и идеологической.

Таким образом, исторически политическая борьба является вторичной, ибо она подготавливается экономической и происходит из нее, а по своей значимости она первенствует над экономической.

Борьба между феодалами и крестьянами по поводу размеров ренты есть классовая борьба в ее экономической форме, и, как таковая, она стимулировала прогресс сельскохозяйственного производства.

Признание классовой борьбы в качестве движущей силы развития антагонистических обществ не означает, будто она является первопричиной этого развития, а тем более творцом законов общественного развития.

И именно поэтому она очень часто сдавала и сдает свои позиции идеализму, а в политическом отношении оказывается нередко на вооружении реакционных сил.

Возникнув в 30-х годах нашего века в Германии, она выполняла определенный социальный заказ - оправдать агрессивную политику нацистского государства стесненными географическими условиями.

Когда та или иная выдающаяся личность оказывается на авансцене исторических событий, зачастую она заслоняет собой не только другие личности, но и те массовые общественные силы, которые ее выдвинули и поддерживают, благодаря которым и во имя которых она может вершить свои дела.

Знакомясь с деятельностным подходом к культуре, важно понять главное: культура - это не сама деятельность, а тот способ, которым она осуществляется.

Возможности культуры в этом отношении зависят от того, насколько полно она осуществляет синтез всех форм общественного сознания, предоставляя тем самым в распоряжение познающего субъекта целостную культуру познания и освоения мира.

Но она дело рук человека - в ней он ищет свое отражение, в ней он узнает себя, только в этом критическом зеркале он и может увидеть свое лицо.

Спасает - и тогда, когда она способна помочь человеку в его исторических действиях; и тогда, когда критически оценив себя (что несомненно тоже является актом высокой культуры), общество воздерживается от утопичных и бессмысленных в данных социокультурных условиях действий.

И хотя культура в этом высказывании определенным образом "экономизирована" по своему происхождению, она ставится Марксом в один ряд с экономикой среди детерминантов общественного развития.

Во-первых, она сказывается в стремлении к всеохватывающему, в том числе и к механическому, "дурному" заимствованию западного опыта, что мы наблюдаем сегодня и в экономике, и в искусстве, и в других сферах жизни, когда наряду с целесообразным, высокодуховным перенимается устаревшее в социально-экономическом плане, безнравственное в плане духовном и т.

И она появилась:

Анализируемая опасность является глобальной не только в смысле своей распространяемости: она - звено в той зловещей цепочке, преднамеренное или случайное детонирование которой положит конец земной цивилизации.

Имеется в виду не философия в том усеченном виде, в каком она преподносилась десятилетиями, а в духе лучших классических традиций (в том числе марксистских), когда философов - Аристотеля и Канта, французских энциклопедистов и Гегеля, русских революционных демократов и Маркса - в равной степени интересовали и законы развития природного мира, и императивы человеческого поведения, и роль прекрасного в реализации императивов.

О традиционности ее можно говорить хотя бы потому, что в течение десятилетий она перекочевывала из одного учебника в другой, обогатившись только одним компонентом - общественной психологией [1].

И хотя сегодня эта грань между экспериментом социальным и экспериментами в ряде отраслей естествознания (в генетике и биоинженерии, в атомной физике) стала менее резкой, в принципе она сохраняется.

Ставить опыты (эксперименты) на людях антигуманно во имя любой теории, какой бы респектабельной и многообещающей она ни представлялась.

Какую бы отдельную проблему из системы глобальных мы ни взяли, она не может бать решена без предварительного преодоления стихийности в развитии земной цивилизации, без перехода к согласованным и планомерным действиям в общепланетарном масштабе.

Становиться же практической, руководить поведением, перевоспитывать характер - это ее старые притязания, от которых она теперь, созрев в своих взглядах, должна бы, наконец, отказаться" [1].

И хотя современная, явно драматическая ситуация не дает поводов для обнаруживаемого в этих словах некоего налета бодрячества и категоричности, она позволяет философии оставаться на позициях взвешенного оптимизма: будущее человечества не безальтернативно, сегодняшний кризис цивилизации может смениться более светлой полосой.

Заключается она в возможности появления под воздействием определенных идей интересов мнимых, неистинных.

Маркс, неизменно посрамляла себя, как только она отделялась от "интереса".

Но нередко при этом она успевала причинять огромный вред индивиду, народу, человечеству в целом.

Она и сегодня остается основой всех других видов практики.

Духовна она или материальна?

Коль скоро практика в любой ее форме является сознательной, целеполагающей, осуществляющейся по "идеальному образу", она уже не может быть абсолютно материальной, включает в себя определенный духовный компонент.

Будучи духовной по своему началу, по природе потребности, которую она призвана удовлетворять (потребность в прекрасном), по затрате интеллектуальных сил, художественная практика в то же время содержит и материальный компонент.

Общественная практика родила в человеке эти потребности и способности, она же подняла человека в его художнической ипостаси до сказочных высот.

И не вина философии, что она - в силу сложности поставленных проблем - до сих пор не дала на них исчерпывающего ответа.

В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений" [1].

Участники конгресса подчеркнули, что признание социальной сущности человека, вопреки мнению вульгарного социологизма, отнюдь не требует растворения индивидуального бытия во всеобщей социальной целостности, превращения общественных отношений в какую-то самостоятельную реальность в том смысле, что она существует якобы помимо индивидуальной деятельности людей и над ней.




Главный редактор проекта: Мавлютов Р.Р.
oglib@mail.ru