НЕФТЬ-ГАЗ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
На главную >>


Теперь на нашем сайте можно за 5 минут создать свежий реферат или доклад

Скачать книгу целиком можно на сайте: www.nglib.ru.

Предложения в тексте с термином "Этота"

К концу года он решил, что знает достаточно, чтобы на втором году обучения самому пойти на этот курс (предназначенный, как вы помните, для студентов выпускного курса и аспирантов)^2).

Тогда как все его сокурсники, включая Уэлтона, решали задачи простым способом, используя лагранжиан, Фейнман решал их сложным способом даже быстрее (почти всегда), интегрируя уравнения движения, созданные Ньютоном; этот способ часто называют гамильтоновым методом по имени ирландского математика девятнадцатого века Уильяма Гамильтона.

Чтобы убить время на лекциях, Фейнман сверлил дырки в подошве своего ботинка; на этот случай он всегда носил с собой небольшое сверл ышко.

Как только этот проект был сформулирован, он тут же превратился в научный эксперимент.

Он сказал Фейнману, что заканчивать образование ему следует в другом месте, и впоследствии Фейнман был очень благодарен за этот совет.

Этот университет намеренно создавался как копия старых колледжей Оксфорда и Кембриджа и в архитектурном, и в социальном плане; здесь нарочито поддерживали английские традиции.

«И то, и другое, пожалуйста», — не задумываясь, ответил Ричард; этот ответ вызвал знаменитую реплику: «Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!

Несмотря на все опасения Мелвилла (во время учебы Ричарда в Принстоне он приезжал и к Уилеру, и на этот раз прямо спросил, может ли антисемитизм повлиять на карьеру Ричарда, и получил в ответ твердое «нет»), проблемы с работой у Ричарда после окончания учебы не возникло бы, и сразу после защиты диссертации они с Арлин могли пожениться.

» Этот девиз стал названием второго бестселлера Фейнмана, который вышел в 1980-х годах.

Однако в книге было написано, что «этот диагноз поставить очень легко», поэтому Ричард решил, что проблема, судя по всему, не в этом, иначе врачи уже давно поставили бы точный диагноз^25).

К тому моменту положение было настолько отчаянным, что, несмотря на злость Фейнмана на самого себя, что он не попытался объяснить врачам, что такой диагноз весьма вероятен (хотя очень сложно представить, почему они должны были бы обратить на него какое-то внимание), пара сочла этот диагноз хорошей новостью.

Дипломная работа Фейнмана, озаглавленная «Силы и напряжения в молекулах» и содержащая 30 печатных страниц с двойным интервалом между строками, произвела на Слэтера достаточное впечатление, чтобы он предложил Фейнману представить этот вопрос несколько в ином ракурсе для Physical Review, где в том же году (1939) ее опубликовали под заголовком «Силы в молекулах».

Именно этот процесс протекает в передающих телевизионных и радиовещательных антеннах.

Вконец запутавшись, Фейнман вынес этот вопрос на обсуждение с Уилером.

Второй электрон реагирует на колебание первого через некоторый промежуток времени, и через этот же промежуток времени первый электрон отреагирует на колебание второго.

Всего через пару дней после того как Фейнман вместе с Джелом изучил старую статью Дирака, Ричарда посетило озарение, позволившее ему применить этот лагранжиан для решения задач, в которых встречались траектории через пространство и время, связывающие события, разделенные уже конечным расстоянием, а не только бесконечно малым промежутком.

Этот подход полезно, хоть и неточно, рассматривать с позиций того, что понятие наименьшего действия в действительности дает интеграл (или сумму) по одной траектории, тогда как подход, задействующий интеграл по путям, расширяет это понятие на все возможные траектории, складывая (интегрируя) все пути, а не один.

Более подробно мы объясним этот способ в главе 6, в контексте дальнейшей работы Фейнмана.

Но этот подход так и не прижился.

Зная, что Фейнман считает этот институт слишком «теоретическим», своего рода башней из слоновой кости, оторванной

Они «прощупывали» атомы водорода микроволнами (этот метод придумал сам Лэмб, когда во время войны он работал над радаром), чтобы измерить энергетические уровни электронов в этих атомах.

Этот подход, названный «перенормируемостью», впервые появился в работе голландского физика Хендрика Крамерса (еще одного участника конференции на Шелтер-Айленд), связанной с другой загадочной бесконечностью, которая, несмотря на ее кажущуюся невозможность, возникает в квантовой теории.

На этот раз на конференции присутствовали 28 физиков.

Тем не менее, время, потраченное Дайсоном на этот расчет, не прошло даром: он познакомился с самыми последними событиями, происходившими в квантовой физике в то время.

Этот случай произвел огромное впечатление на Дайсона; однако Фейнман умудрился произвести впечатление даже на самого себя своим следующим tour deforce, который произошел на заседании Американского физического общества в январе 1949 года.

Такое устройство называется дифракционной решеткой, и, поскольку сам эффект в некоторой степени зависит от длины волны света, если вы проведете этот опыт с обычным светом, вы увидите радугу цветов.

Именно этот вариант расчета с одним виртуальным фотоном в 1940-х годах показал физикам, что они на верном пути.

Самое важное здесь то, что этот принцип никак не связан с нашей неспособностью измерять свойства таких крошечных объектов, как электроны; эта характеристика «встроена» в саму природу этих объектов^4).

Этот набор уравнений (и диаграмм), по сути дела, и есть сам шаблон КЭД.

Частицы, которыми обмениваются кварки и которые так прочно их связывают, также получили странное, но на этот раз небессмысленное имя — глюоны*.

На самом же деле, этот результат впечатляет: если не брать в качестве основного критерия высочайшую точность самой КЭД, мы видим, насколько хороша КХД в действительности.

Дирака), которое очень ярко подчеркивает этот момент^:

Он уже завоевал прочную репутацию ученого, а в этот период родилась легенда о Дике Фейнмане — ученом-плейбое, из которой появились многие его анекдоты и воспоминания.

На этот раз он провел в Центре физических исследований 10 месяцев (с августа 1951 по июнь

Можно наблюдать, как этот дух свободного исследования, обучения методом проб и ошибок и всего остального буквально пропитывал жизнь Фейнмана.

Этот процесс представлял собой длинную и скучную бюрократическую цепочку.

Фейнман работал также и над проблемой сверхпроводимости, но на этот раз интуиция подвела его и он не смог дать удовлетворительное объяснение этому явлению.

В 1962 году все считали, что главным детищем Фейнмана была КЭД, поэтому никто не подумал о том, чтобы разделить премию за этот год между

Тогда я встал и сказал: «Я задаю этот вопрос от имени Мартина Блока: Что произошло бы, если бы правило четности оказалось ложным?

Ли ответил на этот вопрос, но ответил так сложно, что ни Фейнман, ни Блок ответа не поняли.

Однако один экспериментатор обсудил с Фейн-маном возможность проведения эксперимента по установлению нарушения четности при взаимодействиях других частиц, хотя в действительности он так и не провел этот эксперимент.

На этот раз ей должным образом удалось отплатить брату за те полезные советы, которые он давал ей много лет назад и которые направили ее на путь к получению этой степени.

Представь, что ты снова стал студентом, возьми этот доклад в свою комнату, прочти каждую строчку, проверь все уравнения.

На самом же деле, анекдот Фаулера представляет несколько искаженную картину истины, потому что интерес Фейнмана к гравитации никогда не был тайной; удивительным было то, насколько далеко этот интерес завел его в начале 1960-х годов, когда были обнаружены квазары.

Согласно новому описанию Фейнманом бета-распада нейтронов, этот распад должен включать V- и А-связь, а опубликованные экспериментальные результаты по бета-распаду говорили, что этот процесс включает S- и Т-связь.

Вместе с одним из студентов-исследователей, Франком Верноном, они придумали простой способ вычисления проблем, связанных с мазерами и лазерами, использовавший новую разновидность диаграмм в качестве упрощенного метода для инженеров, решающих практические задачи; этот метод помогал им понять и применить квантовую механику.

В конечном итоге, этот курс растянулся на два учебных года: с сентября 1961 по май 1963.

Этот комплект, в целом, оказал громадное влияние на физику и физиков во всем мире, хотя и не совсем так, как первоначально предполагали Фейнман и его коллеги.

Для любого, кто любил физику (и не обязательно, как показывает мой пример, для самых умных студентов, но для тех, кому действительно не безразличен этот предмет), они становились золотоносной жилой информации и возможностей выйти за пределы формального обучения.

Этот незабытый навык оказался полезным в Стокгольме.

«Под термином «ответственный пост» следует понимать пост, который, по своей природе, предполагает издание лицом, его занимающим, указов, по которым другие люди обязаны выполнять определенные действия, независимо от того, что лицо, занимающее этот пост, не имеет ни малейшего представления о том, что он заставляет выполнять вышеназванных людей».

Их споры дошли до предела, когда Фейнман предложил разрешить этот конфликт, научив друг друга своему ремеслу.

Фейнман выступил свидетелем на суде, сказав, что регулярно посещал этот бар, что точно так же

И все же ко времени написания этих слов Фейнман пережил этот прекрасный и пугающий опыт трижды: во время работы над КЭД, над сверхтекучестью и (что для него было превыше всего прочего) над слабым взаимодействием.

Этот подход очень сильно напоминал принцип, по которому еще в 1860-х годах Дмитрий Менделеев объединил химические элементы в систему, которую мы теперь называем периодической таблицей.

На этот раз они собирались идти гораздо дольше через Медный Каньон (который глубже и длиннее Большого Каньона в Соединенных Штатах) и дойти до еще более отдаленных поселений.

В 1970-х этот интерес разгорелся с новой силой.

К тому времени Фейнман уже потерял свою копию Дрезденского кодекса, и, когда Нина Байере попросила его провести этот коллоквиум, она дала ему новую копию кодекса, чтобы он мог восстановить свои вычисления.

На этот раз он продвинулся чуть дальше, чем в 1950-е, обнаружив, что некоторые странные числа, которых он не понимал раньше, являлись попыткой майя приблизиться к истинному циклу Венеры в 583,92 дня вместо 584 дней.

Этот коллоквиум имел такой успех, что чуть позже Фейнмана попросили провести его в Калтехе.

Та же сцена в ночном клубе включала еще и танец, а жена одного из преподавателей Калтеха оказалась хореографом (она работала для «Юни-версал Студиос»), поэтому ее попросили поставить этот танец.

Поэтому изучать этот предмет его перевели в специальный класс, который посещали ученики, уже изучавшие алгебру, но не сумевшие сдать экзамен и теперь слушавшие повторный курс.

Как показывает этот комментарий, Фейнман обвинял себя, а не студентов за то, что он считал их неспособными оставить след в науке.

В 1982 году Клайнерт вернулся в Калифорнию (на этот раз обосновавшись в Санта-Барбаре) и несколько раз посетил Калтех.

В то время проблемы, связанные с посещением столь отдаленного региона СССР, казались непреодолимыми, благодаря чему этот проект стал еще более заманчивым.

Этот момент появился в интервью ДГ, в октябре 1995 года, взятого у Нормана Домби, который получил ученую степень в Калтехе, под руководством Мюррея Гелл-Манна в 1961 году, а в 1961-62 годах занимался там постдокторскими исследованиями.

Со времен работы в Лос-Аламосе Ричард не переставал интересоваться вычислением, и к концу 1970-х этот интерес распространился не только на теоретические ограничения компьютеров, но и на практические аспекты их создания и работоспособности.

В JPL Фейнман «впитывал информацию как губка», но так и не нашел ответа на этот вопрос.

Этот способ он нашел после ужина, когда демонстрировал Фейнману свою радость и гордость — Опель GT 1974 года, над которым он колдовал в своем гараже.

Во-вторых, этот рассказ выявил, как уже начал подозревать Фейнман после субботнего брифинга, что существует две глобальных проблемы.

» Фейнман сказал, что он «стыдится» своего «жульничества», поскольку сначала он провел этот эксперимент для себя; нам же это кажется разумной мерой предосторожности!

Затем он вернул резину на место в модель, чтобы Граэм мог продемонстрировать этот стык на заседании.

Этот момент наступил, и все взгляды устремились на Фейнмана.

Я обнаружил, что при раскрытии зажима резина не принимает прежнюю форму Другими словами, в течение более чем нескольких секунд этот материал не обладает эластичностью, когда находится при температуре в 32 градуса по Фаренгейту.

Они обсуждали этот предмет лишь однажды, но это событие запечатлелось в памяти Фейнмана на всю оставшуюся жизнь.

Вынудив НАСА играть в открытую и проведя этот эксперимент перед телекамерами, чтобы показать его всему миру, Фейнман сделал так, что остальные члены комиссии уже не могли больше закрывать на это глаза и вынуждены были сказать: «Да, так это и есть.

Этот «чудесный и поразительный» принцип можно объяснить на примере полета мяча, брошенного с земли в окно верхнего этажа.

Испытывая все тот же энтузиазм, на следующий день Лейтон прокрутил запись радиопрограммы на уроке географии, даже не задумавшись о возможных последствиях этот поступка для своей карьеры: учителя не имели права распространять на уроках программы

На этот раз раковая ткань опоясала кишечник Фейнмана.

Вариацию на эту тему он преподнес, когда оказался на Крите в начале 1980-х, и использовал этот материала в Эсалене, постоянно совершенствуя свой курс.

Лекции пользовались успехом, но в 1982 году, прежде чем он смог прочитать этот курс в Лос-Анджелесе для своей подруги, Алике умерла.

Проблем не возникло, и директор музея вскоре одобрил этот проект.

В ноябре Фейнман в последний раз появился на публике; этот случай очень трогательно описан физиком Джоном Ригденом в книге Most of the Good Stuff Фейнман согласился стать одним из членов комиссии по обсуждению вопроса «Что должно входить в курс физики в средней школе?

На этот раз речь пойдет о свете.

Два других студента, которые также посещали этот курс, Фернандо Мориниго и Уильям Вагнер, делали записи, которые впоследствии были изданы в виде брошюры и появились в книжном магазине Калтеха, где эту книжечку с тех пор приобретали многие поколения студентов.

Это был тот самый знаменитый фургон, исписанный фейнмановскими диаграммами, и он сразу понял, кому принадлежит этот фургон, потому что «на диаграмме, написанной на задней стенке фургона, — единственной диаграмме, содержавшей буквы, все индексы были записаны снизу.

Этот «парадокс» на самом деле является своего рода доказательством от противного, которое в 1935 году предложил Шредингер, чтобы показать, насколько смешна стандартная интерпретация квантовой механики (это произошло после того, как Шредингер заявил, что квантовая механика ему не нравится и что ему хотелось бы никогда не иметь с ней ничего общего).

Этот любопытный факт — равновесие массовой энергии и гравитационной энергии — был известен (в качестве странности) около 20 лет к тому моменту, когда Фейнман читал свои лекции по гравитации.

Эйнштейн остановился как вкопанный, и, поскольку в этот момент мы переходили через дорогу, несколько машин вынуждены были затормозить, чтобы не сбить нас^.

Чу утверждает, что этот эффект можно сравнить с великолепно сотканным гобеленом: когда мы смотрим на него издалека, то видим однородную и непрерывную картину, и только взглянув на него вблизи, можно увидеть отдельные нити, вся совокупность которых и образует эту картину.

Этот подход объясняет происхождение инерции и принцип Маха в контексте теории суперструн, используя тот же самый математический формализм, который присутствовал в электродинамике Уилера-Фейнмана.

Этот взгляд разрешает знаменитый «парадокс кота Шредингера».

И даже не физика, а скорее этот дух вызывает у людей такое любопытство в отношении этого артефакта — знаменитого фейнмановского фургона, испещренного диаграммами.

Наша беседа с Лейтоном была настолько насыщенной, что я сомневался, уместно ли поднимать этот относительно тривиальный вопрос, который

Этот друг, серьезный ученый, которого вряд ли можно назвать «поклонником» кого бы то ни было, тут же начал расспрашивать, как туда попасть, и, вооружившись фотоаппаратом, отправился в мастерскую в тот же день.

268 Эпилог: в поисках фейнмановского фургона предполагает, что этот символ особенно уместен, потому что сам фургон олицетворяет свободу духа Фейнмана, средство исследования и познания повседневного мира, а диаграммы символизируют это исследование и удовольствие, которое он получал от мира физики.

В Колумбийский университет нужно было сдать экзамен, причем за привилегию его сдачи абитуриенты должны были платить по 15 долларов (в то время, когда доход семьи Фейнманов, вспомните, составлял около 100 долларов в неделю); Ричард пошел на этот экзамен и сдал его, но не был принят в университет, так как квота по евреям на тот год уже была заполнена.

Даже если мы не всегда цитируем высказывания всех этих людей, вклад, сделанный ими, способствовал созданию образа Ричарда Фейнмана в наших мыслях; мы надеемся, что этот образ нам удалось перенести на страницы своей книги.

Но этот знакомый совершенно не знал Ричарда, который впоследствии описывал эту систему^28) как «злостную, неправильную и нечестную»; фальшь — это был единственный неприятный момент, связанный с поступлением в МТИ.

Фейнман часто рассказывал этот анекдот.

Этот факт служит нам уроком: в некотором глубоком смысле истина об устройстве мира содержится в уравнениях — в данном случае в уравнениях Максвелла, — а не в физических образах, которые мы придумываем, чтобы помочь своему ограниченному воображению визуально представить, что же все-таки происходит.

Эта величина представляла скорость света (и любого другого электромагнитного излучения, включая радиоволны), но никоим образом не учитывала ни скорость движения объекта, создающего свет, ни скорость движения человека, измеряющего этот свет.

Кроме того, в начале 1930-х годов физики уже начали подозревать, что существует еще одна разновидность частиц, названная нейтрино, которая не была обнаружена непосредственно, но требовалась для уравновешения запаса энергии каждый раз, когда нейтрон превращался в протон при отрыве электрона (этот процесс известен под названием бета-распада).

Этот факт попросту не встречается ни в одной другой книге об этом человеке и его работе.

Однако именно Дирак доказал, что все эти идеи, по сути, эквивалентны друг другу и что даже вариант Шредингера содержит в уравнениях, помимо всего прочего, этот «квантовый скачок».

В случае со светом этот базовый эксперимент стал одним из способов доказательства (в начале девятнадцатого века) волновой природы света: на втором экране, помещенном за первым с двумя щелями, появится рисунок, состоящий из светлых и темных полос — «интерференционных полос», создаваемых именно таким образом (см.

К примеру, перед тем как в эксперименте с двумя щелями будет выпущен отдельный электрон, экспериментатор не сможет сказать, в какое место экрана, находящегося по другую сторону, попадет этот электрон.

Вероятно, что этот электрон появится на яркой полосе, и невероятно, что он появится на одной из темных полос картины, — это все, что вы можете сказать.




Главный редактор проекта: Мавлютов Р.Р.
oglib@mail.ru